Этого нельзя не заметить: бренды массово заходят в TikTok, мгновенно реагируют на мемы, делают ситуативы и коллаборации, договариваются с инфлюенсерами, пытаются говорить на языке поколения Z и боятся упустить очередной тренд.

Иллюстративное изображение: терракотовая арка среди изменчивых форм. Создано с помощью ИИ.
Почему бы это и как это назвать?
Бренды отчаянно пытаются стать частью современной массовой культуры.
И определённая логика в этом есть. Kantar показывает, что бренды с высокой культурной актуальностью растут почти в шесть раз быстрее, чем бренды с низкой культурной релевантностью. Причём такие бренды чаще воспринимаются людьми как значимые (Meaningful) и отличающиеся (Different). Это один из выводов Kantar на базе BrandZ и их подхода к культурной актуальности — «От отслеживания трендов к их формированию: формируйте культурный капитал, который переживёт ажиотаж».
Желание брендов быть частью культуры вполне понятно, но удаётся ли?
Есть проблема: присутствие в культуре ещё не делает бренд её частью
Можно использовать самый вирусный звук недели, получить миллионы просмотров — и через день быть полностью забытым. Можно пригласить самого популярного инфлюенсера — и остаться лишь рекламной интеграцией между двумя его обычными публикациями.
Поэтому, возможно, брендам стоит реже спрашивать: «Что сейчас в тренде?», и чаще: «А какую роль мы вообще можем играть в культуре?»
Культура — это не ещё один медиаканал
Когда мы говорим о культурной актуальности, её до сих пор легко свести к молодёжи. А молодёжь — к TikTok, Reels и блогерам.
Но культура значительно шире, фрагментирована и одновременно интегрирована на каком-то квантовом уровне.
Существует культура бега и кофе, футбола и видеоигр, родительства, красоты и ухода, здорового образа жизни и работы, еды, музыки, локальных сообществ. В каждой из них есть собственные ритуалы, шутки, герои, правила и вещи, которые «свои» узнают без объяснений.
В «Kantar Marketing Trends 2026» отдельным трендом назван рост малых сообществ. На фоне переполненных алгоритмических лент люди ищут меньшие сообщества, где их объединяют конкретные интересы и где есть более сильное чувство принадлежности. По данным Kantar, почти 40% потребителей доверяют рекомендациям из малых сообществ так же, как личным рекомендациям.
И это несколько меняет само понятие культурной актуальности.
Бренду уже не обязательно пытаться стать частью всей культуры. Иногда гораздо ценнее стать по-настоящему важным для конкретного сообщества.
Культурная актуальность — это не обязательно масштаб культуры. Это глубина роли бренда внутри неё.
Поэтому вопрос не в платформе. Вопрос в том, где бренд имеет естественное право что-то сказать или сделать.
От заимствования культуры к собственной культурной территории
Условно отношения бренда с культурой можно разложить на четыре уровня:
Первый — заимствование культуры
Бренд берёт то, что уже стало популярным: мем, тренд, знаменитость, вирусный звук или культурное событие, и добавляет к этому свой логотип.
Это самый простой способ получить релевантность здесь и сейчас. Иногда он прекрасно работает. Но культурный капитал в таком случае принадлежит не бренду. Он его просто одалживает.
Второй — участие в культуре
Бренд уже не просто повторяет тренд, а добавляет собственную точку зрения. Его реакция соответствует характеру бренда, поэтому её сложнее скопировать конкуренту.
Третий — собственная культурная территория
У бренда появляется узнаваемое поведение. Определённый юмор, позиция, персонаж или способ взаимодействия с категорией начинают ассоциироваться именно с ним.
И наконец, самый интересный уровень — культура творит вместе с брендом
Здесь бренд уже не контролирует всю историю сам. Люди создают собственные шутки, реакции и контент, переосмысливают бренд и продолжают его историю.
И именно в этот момент происходит важный сдвиг:
бренд говорит о культуре → бренд участвует в культуре → культура начинает говорить о бренде
Duolingo: когда бренд сам становится мемом
Хороший пример — Duolingo. Можно сказать, что бренд просто хорошо освоил TikTok. Но это сильно упрощает то, что произошло.
Зелёная сова постепенно перестала быть просто талисманом приложения и превратилась в отдельного интернет-персонажа. У неё появился характер, собственное поведение, отношения с другими брендами и знаменитостями — и, главное, огромное количество контента, который создавал уже не сам Duolingo.
То есть Duolingo сделал то, чего бренды часто пытаются достичь через тренды: дал культуре материал, с которым она захотела играть сама.
Duolingo не просто заходит в мем-культуру. Duo сам стал материалом для мем-культуры.
Осторожно! Авторы контента ещё не делают бренд культурным
Здесь есть ещё один интересный парадокс 2026 года.
Бренды всё активнее инвестируют в авторов контента. По данным «Kantar Marketing Trends 2026», 61% маркетологов планируют увеличить инвестиции в контент авторов в этом году.
Но только 27% контента авторов имеет сильную связь с самим брендом.
То есть мы можем получить прекрасный ролик, высокую вовлечённость, популярного автора контента и сотни тысяч просмотров — но в памяти человека останется автор, а не бренд.
И это, пожалуй, одна из главных ловушек культурного маркетинга.
Если автор запомнился, тренд запомнился, а бренд — нет, мы арендовали чужую культуру, а не стали её частью.
Поэтому задача бренда не просто найти человека с доступом к нужной культуре. Нужно найти точку пересечения между культурой автора контента и характером самого бренда.
CeraVe: когда реклама становится игрой
Другой механизм использовал CeraVe в кампании с Майклом Серой.
В основе была почти абсурдно простая шутка: если он Майкл Сера, возможно, именно он стоит за CeraVe?
Но вместо одного рекламного ролика со знаменитостью бренд превратил шутку в историю. В соцсетях появлялись сообщения о неожиданных появлениях актёра, авторы контента подхватывали теорию, в игру включались дерматологи, специалисты по связям с общественностью и социальные сети — и только потом история получила финал во время Super Bowl.
Людей пригласили не просто посмотреть рекламу. Им дали историю, которую хотелось разгадывать вместе с брендом.
И это хороший пример разницы между рекламой с участием знаменитости и культурным участием. В первом случае бренд одалживает популярность знаменитости. Во втором — создаёт с ней культурный сюжет, который может жить за пределами рекламного ролика.
Oatly: культура начинается с позиции
Ещё один интересный пример — Oatly. Его культурная релевантность строится не на одном большом кейсе и не на попытке постоянно угадывать следующий тренд.
У бренда есть узнаваемая позиция.
Он может шутить над собственной рекламой, провоцировать молочную индустрию, говорить о климатическом следе, делать неожиданные коллаборации или превращать дегустацию продукта в эксперимент.
Форматы меняются, но характер остаётся.
И это важно, потому что сильный культурный бренд не обязательно должен говорить об одном и том же. Он должен вести себя узнаваемо в разных ситуациях.
Бренд сегодня — ещё и маркер принадлежности
И здесь культурная роль брендов становится ещё интереснее.
В свежем исследовании «2026 Edelman Trust Barometer Special Report: Brand Growth in an Insular World», проведённом среди 17 688 человек в 15 странах, 54% респондентов сказали, что чувствуют определённую связь с другими людьми, которые пользуются теми же брендами. За пять лет показатель вырос на 8 пунктов.
То есть бренд постепенно становится не только тем, что я покупаю, но и одним из сигналов того, кто я и к кому я себя отношу.
Сам Edelman говорит о релевантности шире поп-культуры: это одновременно практическая польза, идентичность, сообщество, эмоции и понимание поп-культуры.
И это важное уточнение. Потому что быть культурным брендом — не означает постоянно быть смешным, провокационным или вирусным.
Иногда культурная сила бренда заключается в том, что он становится символом определённого сообщества, поведения или образа жизни.
А когда бренд лишь пытается казаться культурным?
Это обычно видно довольно быстро.
Бренд видит вирусный звук — и срочно записывает Reels. Видит новый мем — и пытается вставить в него продукт. Хочет омолодить аудиторию — и вдруг начинает использовать сленг, которого никогда не было в его коммуникации.
Приглашает популярного автора контента — и называет это культурной релевантностью.
Делает коллаборацию двух известных логотипов — без понятной причины, почему они вообще должны были встретиться.
Каждая из этих механик сама по себе может быть хорошей. Проблема возникает тогда, когда за ней нет бренда.
Здесь есть очень простой тест: если убрать логотип и никто не поймёт, какой бренд это сказал, — это не культурная релевантность. Это аренда чужой культуры.
Возможно, следующий шаг — вообще перестать «использовать» культуру
И вот здесь в 2026 году появляется ещё более интересная дискуссия.
В августовском материале Vogue «Should Brands Be Patrons of Art and Culture?» описывается движение от традиционного культурного маркетинга к модели «бренд как меценат культуры».
Идея проста: вместо того чтобы постоянно думать, как использовать культуру для продвижения бренда, компания может помогать создавать условия, в которых культура вообще возникает:
- Поддерживать авторов контента.
- Давать пространство новым сообществам.
- Финансировать культурные проекты.
- Создавать платформы для талантов.
- Помогать идеям существовать без необходимости превращать каждую из них в брендированный контент.
Это значительно более сложный путь, потому что бренд должен согласиться не контролировать всё.
Но, возможно, именно здесь и находится следующий уровень культурной актуальности.
Не «посмотрите, как хорошо мы понимаем вашу культуру», а «мы помогаем этой культуре существовать».
Не каждому бренду нужно становиться культурным брендом
И, возможно, это самое важное.
Культурная актуальность стала настолько желанной маркетинговой характеристикой, что порой кажется: каждый банк, йогурт, страховой сервис и средство для мытья посуды обязан стать частью поп-культуры.
Не обязан.
Для одного бренда более сильным конкурентным преимуществом может быть экспертность. Для другого — надёжность. Для третьего — максимальное удобство или продуктовое преимущество.
Культура имеет смысл не как показатель эффективности сама по себе, а тогда, когда помогает бренду усилить его роль в жизни людей.
Поэтому перед очередной попыткой запрыгнуть в тренд бренду стоит задать себе несколько простых вопросов:
- Имеем ли мы естественное право быть в этом разговоре?
- Добавляем ли мы к нему что-то своё?
- Соответствует ли это характеру бренда?
- Захотят ли люди продолжить эту историю без нас?
- И главное — что останется бренду после того, как тренд закончится?
Потому что настоящая культурная релевантность начинается не тогда, когда бренд научился говорить на языке культуры.
Она начинается тогда, когда культура находит применение самому бренду.
Поэтому, возможно, следующий этап культурного маркетинга — это уже не вопрос: «Как бренду попасть в культуру?» А: «Что наш бренд может дать культуре такого, чего без него там не было бы?»










































































